TO THE ISSUE OF ASSESSING LEGISLATIVE CHANGES IN THE REGULATION OF CONTRACTUAL RELATIONS COMPLICATED BY A FOREIGN ELEMENT

 

Alla Adamenko

candidate of law, associate Professor, Department of Civil Law, RSUJ,

Russia, Moscow

Ruslan Gildenskiold

second year master student at MFLU,

Russia, Mytischi

 

АННОТАЦИЯ

В статье специально исследуются результаты реформы третьей части VI раздел ГК РФ, регламентирующих договорные правоотношения, осложненные иностранным элементом. Автором дана оценка новелл, внесенных российским законодателем в регулирование трансграничных договорных отношений. Показаны статистические данные по трансграничным сделкам с недвижимостью. Определены правовые проблемы их регулирования.

ABSTRACT

The article specifically examines the results of the reform of the third part of the VI section of the Civil Code of the Russian Federation, regulating contractual relations complicated by a foreign element. The author assesses the short cases introduced by the Russian legislator in the regulation of cross-border contractual relations. Showing statistics on cross-border real estate transactions. The legal problems of their regulation are identified.

 

Ключевые слова: трансграничные сделки, сделки с недвижимостью, сделки по слияниям и поглощениям, экономика, притоки иностранных инвестиций, монополизация, государственное регулирование.

Keywords: cross-border transactions, real estate transactions, mergers and acquisitions, economics, inflows of foreign investment, monopolization, state regulation.

 

Введение. Значимость изучения обуславливается тем, что трансграничные операции в российской и иностранной практике, считается одним из наиболее важных вопросов не только лишь в правоприменительной практике, но и в юридической теории. Возникновение и формирование больших торговых организаций, повышение конкурентной борьбы с западными организациями, функционирующими в Российской Федерации, заставляют компании подбирать более результативные стратегии увеличения и развития, в том числе и с помощью трансграничных сделок. Отмеченные условия говорят о повышении инвестиционной привлекательности Российской Федерации, что в свою очередь подразумевает большую степень формирования законных средств и способов регулирования оборота, а кроме того потребность приведения законодательства в соответствии с критериями формирования рыночных взаимоотношений, интернациональными стандартами охраны прав и законных интересов личности.

Основная часть. Международная торговая сделка, или трансграничная торговая сделка — это сделка, совершаемая между субъектами различных государств и регулируемая нормами международного торгового законодательства, lex mercatoria. Lex mercatoria — вненациональня система принципов и правил, общепринятых в международной торговле [8].

Рассмотрим статистику трансграничных сделок. Основные показатели по трансграничным сделкам M&A представлены на рис. 1.

 

Источник: КПМГ

Рисунок 1. Основные показатели по трансграничным сделкам M&A

 

Рыночная капитализация крупнейших российских компаний, зарегистрированных на фондовых биржах, практически не изменилась в 2018 г., продолжив тем самым отрицательную динамику 2017 г. во всех секторах промышленного производства, за исключением нефтегазового. Несмотря на то, что в 2018 г., как и в 2017 г., способность компаний совершать сделки M&A была достаточно высокой, интерес к совершению сделок в 2018 г. существенно снизился, что нашло свое отражение в осторожном поведении инвесторов [2].

Стремительный рост российского рынка M&A в первом полугодии 2019 года объясняется мега-сделками, завершение которых ожидалось уже давно и которые в этот период были полностью одобрены и согласованы. Суммарная стоимость сделок выросла в 1,9 раза по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, достигнув $33,85 млрд. против $17,6 млрд. В рублевом выражении из-за ослабления курса национальной валюты суммарная стоимость сделок увеличилась существеннее — в 2,1 раза до 2,18 трлн. руб. с 1,02 трлн. руб. в первом полугодии 2018 года. Средняя цена сделки в первом полугодии текущего года была на 17% выше, чем в прошлом году, — $68,8 млн. против $58,8 млн. соответственно. Число сделок в годовом сравнении также возросло на 10,5% до 169 транзакций по сравнению с 153 в январе-июне прошлого года [6].

Ожидания о сокращении объемов сделок M&A по итогам первого полугодия 2019 года оказались излишне пессимистичными. В данный момент рынок бьет рекорды, связанные, однако, с негативным фактором: распродажей российских активов крупных компаний за рубежом. Сказывается влияние антироссийских санкций, которое препятствует активности российских предприятий за рубежом.

Вопрос правовой квалификации считается одним из наиболее трудных в международном частном праве. В согласовании с единой теорией права правовая квалификация — это правовой анализ всей совокупности подлинных факторов процесса путем отнесения этого происшествия к конкретным юридическим нормам. В теории международного частного права проблемы правовой квалификации нередко изучаются в контексте так называемого инцидента квалификации либо скрытой коллизии. В этом случае вопрос квалификации подразумевается в ограниченном значении, как образующаяся в период подбора практических полномочий. При этом в линии источников акцентируются и обосновываются два типа либо две стадии квалификации: первичная и вторичная. Первичная квалификация исполняется на стадии выбора права, что относится к вторичной квалификации, в таком случае последняя исполняется судом либо другими правоприменительными органом в процессе использования выбранного на базе коллизионных общепризнанных норм права [3].

Вопрос квалификации делается важным еще до этапа подбора практического применения, оказывает большое влияние на подбор права, сопутствует процедура использования выбранного права и вероятна в том числе и в период исполнения судебного либо арбитражного постановления.

При регулировании трансграничных сделок вопрос квалификации появляется зачастую, в особенности в случае, если конфликт следует их трудных, в некоторых случаях непоименованных соглашений. Как отмечает Е.В. Климов [5], вероятна обстановка, когда одно и то же внешнеэкономическое соглашение будет квалифицировано законодательными концепциями стран, в которых пребывают контрагенты, различно. К примеру, соглашение лизинга рассматривается разными правовыми системами как приобретение-реализацию с обстоятельством аренды, комплекс купли-продажи и аренды и т.д. В силу отличия государственных правопорядков соглашение конкретного типа способно быть узаконено только лишь в одном государстве (поименованное соглашение), квалифицироваться как смешанное либо соглашение sui generis (особенного семейства). В данных условиях значительные требование подобных соглашений ограничиваются их объектом и теми положениями, которые стороны допускают важными. Например, популярное во внешнеторговой деятельности соглашение консигнации в РФ считается на поименованным, соответственно, обычно регулируется нормами о договоре комиссии. Необходимо выделить, что решению споров, следующих из трудных и непоименованных соглашений, обычно, сопутствует потребность как основной, так и второстепенной квалификации, итогом использования последней кроме того способно быть переквалификация искомых договорных институтов.

Потребность в квалификации договорных правоотношений появляется у правоприменительного органа зачастую в том числе и в том случае, если речь идет об обычной поставке. Таким образом, российскому суду при анализе споров, следующего из заключенной операции, в определенных вариантах следует характеризовать подобную операцию как интернациональную торговую операцию либо трансграничную операцию. Результаты такого рода квалификации важны: это приводит к тому, что «включится» система установления практического полномочия к сделке, предусмотренной, разделом 6 части III ГК РФ. Первичная квалификация операции в качестве трансграничной, находясь в сопряжении с коллизией права, значительно изменяет полный метод нормативно-правового регулирования дискуссионных правоотношений. Непосредственно принятие операции трансграничной определяет перед правоприменительным органом весьма значимые проблемы, установленные ст. 1186 ГК РФ:

  • определить, допустимо ли использование при сделке общепризнанные меры интернациональных соглашений, включающих унифицированные вещественные общепризнанные меры;
  • в связи с решением первой проблемы, установить практическую возможность на основе коллизионных основ [4].

Некоторые авторы отмечают, что цель, стоящая пред отечественным судом при квалификации трансграничных сделок, никак не предполагает огромные трудности. Но отечественное право не включает дефиниций, в том числе и свойств либо критериев «трансграничности» интернациональной торговой операции. В единичных интернациональных соглашениях, в которых принимает участие Российская федерация, и которые в связи с этим считаются составляющими частями правовой системы Российской Федерации, применяется с целью полной квалификации интернациональных торговых сделок слово «place of business», переведенное на русский язык как «коммерческое предприятие стороны». Сущность данного термина неясна российскому законодательству и, в соответствии с этим, отечественным правоприменительным органам. При этом, к примеру, в созданных Гаагской конференцией по международному частному праву Принципах подбора права, применимого к международным коммерческим контрактам (п. 2 ст. 1), находится в целом расширительное объяснение термина «международная торговая сделка», что значительно выделяется из общепризнанных мерок Венской конвенции ООН о соглашениях интернациональной купли-продажи продуктов (1980) и других интернациональных договоров [2].

Подобное состояние предметов приводит к тому, что отечественные суды и арбитражи подвержены некоторым трудностям при квалификации сделок, в особенности, когда их субъектами являются офшорные фирмы. Это приводит к игнорированию общепризнанных мер интернациональных соглашений и розыску наиболее практичных альтернатив квалификации интернациональных торговых сделок, если за основу берется «национальность» сторон операции, экспортно-ввозный вид операции и пр. Таким образом, в наше время проблема отнесения операции к трансграничной принадлежит к области судебного усмотрения и рассматривается, при отсутствии точных критериев в законодательстве, в большей степени на судебной и арбитражной практике.

Вывод. Подводя итоги вышеизложенному, по нашему мнению, необходимо дополнить Закон о банкротстве главой о трансграничном банкротстве, в которой предусматривалось бы детализированное определение «трансграничная несостоятельность», правовое положение иностранного должника, а также возможность возбуждения производства дела о несостоятельности при наличии у иностранного должника активов на территории РФ. Наиболее целесообразным также было бы введение института подсудности, основанном на принципе инкорпорации, который возможно на сегодняшний момент стал бы одним из перспективных правовых институтов. [7]

 

Список литературы:

  1. Адаменко А.П., Носкова Я.А. Конкретизация принципа свободы договора в трансграничных договорах поставки // Современный юрист. -2018. - №4 (25). – С. 29 -36.
  2. Барышева К.А., Максимов Д.М. Трансграничные зеркальные сделки: частноправовая природа и риски привлечения к ответственности //Закон. - 2017. - № 10. - С. 110-121.
  3. Волова Л.И. Актуальные проблемы правового регулирования трансграничных сделок в Российской Федерации //Актуальные проблемы правового регулирования и нотариального удостоверения сделок в российской федерации. Материалы конференции с международным участием. - Ростов-на-Дону, 2019. - С. 15-25.
  4. Гурин Н.В. Перспективы трансграничных слияний и поглощений в сделках с российскими банками в свете современных процессов консолидации банков в Европе //Экономика и предпринимательство. - 2016. - № 8 (73). - С. 824-831.
  5. Климов Е.В. Правовое регулирование сделок, связанных с трансграничным обращением акций //Вестник Евразийской академии административных наук. - 2018. - № 3 (44). - С. 15-19.
  6. Кулинченко И.И., Шогенова А.М. Оспаривание сделок должника в рамках трансграничной несостоятельности //Общественные и экономические науки. Студенческий научный форум сборник статей по материалам XIIстуденческой международной научно-практической конференции. - 2019. - С. 247-251.
  7. Колпаков А.Ф. Трансграничное банкротство: сущность и правого регулирования // Эпомен. -2018. – №18. – С. 44-49.
  8. Соколовская Е.В. Косвенное налогообложение трансграничных сделок в электронной торговле //Экономика и управление. - 2017. - № 8 (142). - С. 37-47.