Телефон: +7 (383)-235-94-57

КАТЕГОРИЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ В РОССИЙСКОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ О БАНКРОТСТВЕ

Опубликовано в журнале: Современное российское право №5(6)

Автор(ы): Петроченко Ольга Олеговна

Рубрика журнала: Гражданское право и процесс

Статус статьи: Опубликована 5 июня

DOI статьи: 10.32743/2658-6509.2019.5.6.118

Библиографическое описание

Петроченко О.О. КАТЕГОРИЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ В РОССИЙСКОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ О БАНКРОТСТВЕ // Современное российское право: эл.научный журнал. –2019 – №5(6). URL: https://journallaw.ru/archive/6/118 (дата обращения: 19.08.2019)

Петроченко Ольга Олеговна

помощник арбитражного управляющего

РФ, г. Красноярск

 

CATEGORY OF JUSTICE IN RUSSIAN INSOLVENCY LAW

 

Olga Petrochenko

insolvency practitioner’s associate

Russia, Krasnoyarsk

 

АННОТАЦИЯ

В статье рассматривается разделение категории «справедливость», впервые предложенное Аристотелем, на коммутативную и дистрибутивную. Автором проведен анализ положений Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», по результатам которого сделаны выводы о том, какой вид справедливости отражен в различных банкротных институтах.

ABSTRACT

The article is devoted to the division of justice category, which was first offered by Aristotle, in commutative and distributive. The author analyses the provisions of the Federal law “On insolvency (bankruptcy)”. As a result, the author concludes which of the above types of justice is reflected in various insolvency institutes.

 

Ключевые слова: несостоятельность, банкротство, справедливость.

Keywords: insolvency, bankruptcy, justice.

 

Понятие «справедливость» многогранно: оно часто используется не только в праве, но и в иных науках, а также в обыденной жизни. При этом в нормативных актах отсутствует определение данного понятия, в связи с чем его употребление в каждом случае индивидуально – оно может приобретать разный смысл.

Отмечается [14], что под справедливостью понимают принцип права либо качество, или свойство, права. В.С. Нерсесянц писал, что «справедливость входит в понятие права, что право по определению справедливо, а справедливость – внутреннее свойство и качество права, категория и характеристика правовая, а не внеправовая» [7, с. 28], т.е. рассматривал справедливость как нечто имманентное праву вообще.

В российском законодательстве справедливости как принципу посвящена статья в Уголовном кодексе РФ [16] (ст. 6); Кодекс административного судопроизводства РФ [4] называет справедливость среди принципов административного судопроизводства (ст. 6); иные источники упоминают справедливость в качестве принципа в случаях установления размера какой-либо суммы, подлежащей выплате. Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» [8] (далее – Закон о банкротстве) не имеет отсылок к справедливости ни как к принципу, ни как к требованию, которому должно что-либо соответствовать.

Между тем речь о справедливости в производстве по делу о несостоятельности (банкротстве) идет довольно часто. Это обусловлено основной целью банкротного процесса, которая заключается в необходимости исполнения каждым своих обязательств. Данная цель базируется на принципе, сложившемся еще в римском праве, – «pacta sunt servanda» («договоры должны исполняться»).

Римский юрист Ульпиан дал следующее определение справедливости: «Жить честно, не вредить своему ближнему, воздавать каждому должное» [1]. В науке указывают, что предписание воздавать каждому должное можно рассматривать в качестве основы гражданского права, поскольку оно означает, что у любого лица есть право на то, чтобы ему воздали должное [1]. Поскольку в обязательстве у кредитора есть право требовать от должника исполнения его обязанности (п. 1 ст. 307 Гражданского кодекса РФ [3]), соответственно, это и есть некое воздаяние должного в его адрес должником. Поэтому можно говорить о связи принципа «pacta sunt servanda» и определения справедливости, а следовательно, – о необходимости использования категории «справедливость» в производстве по делу о несостоятельности (банкротстве), в связи с чем представляется возможным рассмотреть, каким образом в российском Законе о банкротстве проявляются требования справедливости.

Большое внимание категории справедливости уделял еще Аристотель. Он отмечал, что «понятие «справедливости» означает в одно и то же время как законное, так и равномерное, а несправедливости – противозаконное и неравное [отношение к людям]» [19, с. 83]. При этом мыслитель выделял две разновидности справедливости: ту, что заключается в распределении чего бы то ни было между членами общества (разделяющую, в другом переводе – распределительную), и справедливость, которая состоит в уравнивании того, что представляет собой предмет обмена (уравнивающую) [19, с. 86-87]. Оба вида справедливости Аристотель рассмотрел в виде пропорций: разделяющая справедливость была представлена им как геометрическая пропорция (А + С : В + D = А : В), а уравнивающая – как арифметическая пропорция («уравнивающая справедливость есть средина ущерба и выгоды» [19, с. 89]).

Свои коррективы в предложенную Аристотелем классификацию внес Фома Аквинский. Уравнивающую справедливость он назвал коммутативной справедливостью [17, с. 225]. В дальнейшем о распределительной и коммутативной справедливости также говорили как о дистрибутивной и корректирующей [2, с. 65-87]. Введение новых понятий (а точнее, перевод с латыни давно предложенных) способствовало более полному уяснению сущности категории справедливости.

Подробно остановился на анализе категории справедливости австралийский ученый Джон Финнис. Как и ранее, он рассматривал в качестве видов справедливости распределительную и коммутативную. Первую он связывал с категорией общего блага – субстанции, являющейся общей, но в силу каких-то причин должной быть поделенной между членами общества, поскольку «цель справедливости – не равенство, а общее благо, процветание всех членов сообщества» [17, с. 220]. Требованием распределительной справедливости ученый называет право частной собственности на средства производства.

Что касается коммутативной справедливости, вопрос о ней возникает тогда, когда отсутствует необходимость распределения общего блага между людьми, однако необходимо разрешить, «что является надлежащим, честным или справедливым в отношениях между сторонами» [17, с. 224]. Например, коммутативной справедливостью является возмещение убытков причинителем вреда, поскольку так корректируется, уравнивается имущественное положение пострадавшей стороны.

Обратимся к Закону о банкротстве. Прежде всего, стоит отметить, что процедура банкротства является экстраординарным способом исполнения просроченных перед кредиторами обязательств. Дж. Финнис отмечал, что несостоятельность должника является особым случаем, при котором необходимо «согласовывать те аспекты справедливости, которые в конкретных обстоятельствах вступают в противоречие друг с другом» [17, с. 241]. Именно в этом заключается идея банкротства.

Более всего такое согласование заметно при распределении денежных средств от продажи имущества должника между его кредиторами, чьи требования включены в реестр требований кредиторов. В связи с тем что имущества неплатежеспособного должника недостаточно для удовлетворения требований всех кредиторов, Закон о банкротстве устанавливает особую очередность их удовлетворения. Все требования (за исключением текущих), по общему правилу, делятся на три очереди, при этом требования каждой из очередей удовлетворяются только после полного погашения требований кредиторов предыдущей очереди (п. 2 ст. 142 Закона о банкротстве). Если же в рамках одной очереди денежных средств не хватает на все требования, то они погашаются соразмерно суммам требований кредиторов, включенных в реестр (п. 3 ст. 142 Закона о банкротстве). О том, что соразмерное удовлетворение требований кредиторов справедливо по своей сути, отмечал и Верховный Суд Российской Федерации: так, было указано, что «справедливое соразмерное удовлетворение требований кредиторов должника с максимальным экономическим эффектом» есть основная цель конкурсного производства [9].

Дж. Финнис охарактеризовал данное правило (применительно к английскому закону о несостоятельности) так: «каждому – по его (юридически признанному) требованию к должнику согласно коммутативной справедливости», что составляет критерий распределительной справедливости внутри сообщества кредиторов [17, с. 240]. Действительно, в деле о банкротстве каждый из кредиторов обладает правом требовать от должника исполнения обязательства, вытекающего из отношений между кредитором и должником. Это следует из коммутативной справедливости: поскольку кредитор произвел исполнение в пользу должника, он правомочен на получение исполнения в своей адрес. Так уравниваются отношения между сторонами как равными участниками гражданских правоотношений.

Распределительная справедливость при удовлетворении требований кредиторов проявляется в том, что, обособляя некую имущественную массу от личности должника с целью погасить его обязательства, законодатель тем самым удостоверяет право каждого кредитора претендовать на часть такой массы, поскольку в обычных условиях гражданского оборота любой кредитор, несомненно, претендует на часть имущества должника по соответствующему обязательству. Поскольку в условиях неплатежеспособности имущества должника недостаточно для удовлетворения требований каждого кредитора, необходимо распределить его между всеми кредиторами, как если бы это было их общее имущество.

Кроме того, при упоминании очередности удовлетворения требований кредиторов нельзя не затронуть существование так называемых привилегированных кредиторов, которыми называют кредиторов первой и второй очереди. К первой очереди относятся лица, перед которыми должник несет ответственность за причинение вреда жизни или здоровью, а ко второй – работники должника и авторы результатов интеллектуальной деятельности. Они не имеют статуса конкурсных кредиторов, обладая гораздо меньшим объемом прав по сравнению с кредиторами, составляющими третью очередь. Чем объясняется положение таких кредиторов и как в их случае проявляется справедливость?

Отнесение вышеназванных лиц к привилегированным кредиторам объясняется социальной значимостью их интересов [11, с. 253]. Кроме того, необходимость установления привилегий для работников неплатежеспособного должника была отмечена на международном уровне (см., например, ст. 11 Конвенции № 95 Международной организации труда «Относительно защиты заработной платы» [6], разд. 2 Конвенции № 173 Международной организации труда «О защите требований трудящихся в случае неплатежеспособности предпринимателя» [5]). При этом среди критериев распределительной справедливости Дж. Финнис называл потребность: она, по его мнению, первична [17, с. 220]. Поскольку каждый человек имеет потребности в обеспечении своего здоровья, а также надлежащей оплаты выполняемой им работы, постольку отнесение таких кредиторов к ряду привилегированных отвечает требованию распределительной справедливости.

Если после завершения расчетов с кредиторами в процедуре банкротства юридического лица конкурсное производство подлежит завершению, а должник-организация – ликвидации, то в процедуре реализации имущества гражданина финальным этапом и основным последствием является освобождение его от обязательств, требования в рамках которых не были удовлетворены ввиду недостаточности денежных средств, полученных в результате продажи всего имущества должника (п. 3 ст. 213.28 Закона о банкротстве).

Поскольку в этом случае также нельзя говорить о коммутативной справедливости (отсутствуют отношения обмена и возмещения чего-либо), его тоже следует отнести к распределительной справедливости. Какой ее критерий будет основополагающим? Представляется, что это последний из критериев, отмеченный Дж. Финнисом, – создание или предвидение и принятие неоправданных рисков [17, с. 221]. Любой участник гражданского оборота, вступая в отношения с другим лицом и становясь его кредитором, должен предвидеть, что оно может стать неплатежеспособным (вне зависимости от каких бы то ни было обстоятельств). Неслучайно в гражданском праве существует институт обеспечения исполнения обязательств, которые представляют собой средства, гарантирующие исполнение обязательства должником и (или) стимулирующие должника к его надлежащему исполнению.

Поэтому, поскольку кредитор неплатежеспособного должника осознавал, что существует вероятность неисполнения обязательства, предусмотренное Законом о банкротство правило об освобождении должника от обязательств обеспечивает распределительную справедливость, основанную на критерии такого предвидения и принятия риска неисполнения обязательства.

Еще одним примером установления распределительной справедливости в деле о банкротстве можно считать исключение отдельных видов имущества из конкурсной массы гражданина-банкрота (п.п. 2, 3 ст. 213.25 Закона о банкротстве). Во-первых, в обязательном порядке исключается имущество, на которое не может быть обращено взыскание в соответствии с гражданским процессуальным законодательством (имеющее так называемый исполнительский иммунитет), обычно речь идет о единственном жилом помещении. Во-вторых, может быть исключено из конкурсной массы имущество, доход от реализации которого существенно не повлияет на удовлетворение требований кредиторов, общей стоимостью не более десяти тысяч рублей.

Отнесение данного правила к требованиям распределительной справедливости также объясняется потребностью гражданина-должника, а зачастую и лиц, находящихся на его иждивении, в достойном существовании, о чем в том числе говорил Конституционный Суд Российской Федерации [10]. Данная потребность обеспечивается сохранением в собственности гражданина вышеназванного имущества, несмотря на то что по требованию коммутативной справедливости каждый кредитор вправе претендовать на такое имущество, принадлежащее должнику.

При обсуждении вопросов, связанных с конкурсной массой должника, представляется возможным также рассмотреть требования справедливости в таких предусмотренных Законом о банкротстве способах пополнения конкурсной массы, как оспаривание сделок должника и привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Закон о банкротстве содержит специальные основания для признания недействительными сделок, совершенных должником или иными лицами за его счет (гл. III.1). Иск об оспаривании таких сделок возник в римском праве как Паулианов иск [18, с. 6] и не является тождественным иску о признании сделки недействительной по общим основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом РФ. Отличие заключается, в частности, в последствиях: если при оспаривании сделки по общим основаниям следует двусторонняя реституция, т.е. возвращение сторон в первоначальное положение, то Паулианов иск влечет возвращение в конкурсную массу имущества должника, переданного по недействительной сделке, однако должник контрагенту-кредитору ничего не передает. Вместо этого его требование включается в реестр требований кредиторов либо в составе требований третьей очереди (при отсутствии в действиях контрагента по сделке злоупотребления правом), либо после всех трех очередей – в составе требований «четвертой» очереди (при недобросовестности контрагента по сделке) (п.п. 2, 3 ст. 61.6 Закона о банкротстве).

Подобное правовое регулирование, по нашему мнению, отвечает требованиям как распределительной, так и коммутативной справедливости. Возврат имущества в конкурсную массу производится в целях его последующей продажи для распределения полученных денежных средств между кредиторами. Соответственно, так обеспечивается коммутативная справедливость по всё той же причине необходимости уравнивания всех кредиторов должника в отношениях между собой. Присутствует коммутативная справедливость и в отношениях между должником и контрагентом по признанной недействительной сделке, поскольку уравнивание этих субъектов происходит путем возврата кредитором в конкурсную массу должника отчужденного имущества и включения требования такого кредитора в реестр требований кредиторов должника.

Суды также отмечают, что правило о восстановлении обязательства должника перед его контрагентом по сделке, признанной недействительной, обеспечивает «равную, а значит, наиболее справедливую защиту интересов кредиторов должника, претендующих на удовлетворение своих требований за счет конкурсной массы» [12; 13].

Тот факт, что при недобросовестности контрагента его требование к должнику будет удовлетворяться после того, как будут удовлетворены требования кредиторов третьей очереди, также отвечает коммутативной справедливости в силу злоупотребления им своими правами. Как указывал Дж. Финнис, «тот, кто злоупотребляет, т.е. постоянно пользуется в своекорыстных интересах или за чужой счет какой-то системой, выгодной ему самому и другим, зная, что его злоупотребление может повлечь за собой ограничение или отказ от этой схемы, проявляет коммутативную несправедливость ко всем тем, кто мог бы в будущем воспользоваться преимуществами первоначальной схемы» [17, с. 232].

Распределительная справедливость в правилах о конкурсном оспаривании сделок проявляется в том, что должник своему контрагенту имущество, полученное им в результате совершения сделки, признанной недействительной (например, денежные средства от продажи имущества), не передает. Это происходит по уже рассмотренной выше причине обеспечения прав всех кредиторов должника на его имущество.

Что касается правил о субсидиарной ответственности, т.е. о дополнительной ответственности контролирующих должника лиц по его обязательствам, отмечается, что «принцип субсидиарности – это принцип справедливости» [17, с. 214]. Однако всякая ли субсидиарная ответственность, предусмотренная главой III.2 Закона о банкротстве, справедлива?

Закон предусматривает два вида субсидиарной ответственности контролирующего должника лица: ответственность за неполное погашение требований кредиторов (ее также называют ответственностью «за доведение до банкротства» [15, с. 18-33]) и ответственность за неподачу заявления о признании должника банкротом. Размер ответственности зависит от ее вида.

В случае со вторым видом правило закона выглядит обоснованным, а потому – справедливым: если лицо признано ответственным за неподачу заявления тогда, когда оно было обязано это сделать, оно отвечает только за те требования, которые возникли после истечения срока для подачи заявления о признании банкротом и до возбуждения дела о банкротстве (п. 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве). Такое правило отвечает требованию коммутативной справедливости, поскольку путем восполнения недостающего для удовлетворения требований имущества должника имуществом привлеченного к ответственности лица устраняется неравенство между такими кредиторами и теми кредиторами, требования которых возникли до момента, когда было необходимо подать заявление о признании банкротом, и которые, соответственно, получат причитающееся им из конкурсной массы банкрота. Требования первых были бы удовлетворены в большем объеме, если бы заявление о признании должника банкротом было подано своевременно. Распределительная справедливость здесь проявляется так же, как и при обычном удовлетворении требований кредиторов, что было рассмотрено выше.

Ответственность за неполное погашение требований кредиторов вызывает больше вопросов. Проблема заключается в том, что размер такой ответственности равен совокупному объему требований всех кредиторов, включенных в реестр и заявленных после закрытия реестра, а также требований текущих кредиторов, которые не были погашены в связи с недостаточностью имущества (п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве). Такая ответственность нередко исчисляется десятками и сотнями миллионов рублей. С одной стороны, правила о сути этого вида ответственности подчиняются требованиям как распределительной, так и коммутативной справедливости: кредиторы получают то, на что они вправе претендовать, в связи с чем они восстанавливаются в том положении, в котором существовали бы при надлежащем исполнении обязательства должником.

С другой стороны, имущество, на которое они претендуют, принадлежит не должнику, а иному, третьему лицу, которое контролировало каким-либо образом должника, вследствие чего кредиторам был причинен имущественный ущерб в виде невозможности получения большего, чем они могли бы получить в ходе банкротства, по причинам, связанным с ненадлежащими действиями (или бездействием) контролирующего лица. Несмотря на то что размер ответственности приводит к мысли о том, что он не является справедливым, по нашему мнению, здесь также проявляется коммутативная справедливость. Она заключается в том, что при удовлетворении требований кредиторов из имущества уже не должника, а лица, привлеченного к субсидиарной ответственности, тем самым возмещается причиненный таким лицом ущерб кредиторам должника. Ведь состав правонарушения, в связи с совершением которого лицо привлекается к субсидиарной ответственности, не отличается от иных правонарушений: в нем также присутствует вина как обязательный элемент. Кроме того, Закон о банкротстве предусматривает возможность уменьшения размера ответственности в случае, если будет доказано, что размер вреда существенно меньше размера требований всех кредиторов (абз. второй п. 11 ст. 61.11). Таким образом, институт субсидиарной ответственности контролирующих лиц в деле о банкротстве отвечает требованиям распределительной и коммутативной справедливости.

Завершая настоящий анализ положений Закона о банкротстве, отметим, что теория справедливости, предложенная еще Аристотелем, несмотря на свой возраст представляет определенную пользу как в вопросах разработки положений нормативных актов, так и в вопросах правоприменения, поскольку помогает определить, действительно ли анализируемое положение нормативного акта учитывает требования справедливости.

 

Список литературы:

  1. Виноградов П.Г. Очерки по теории права. Римское право в средневековой Европе [Электронный ресурс] – М.: Издательство «Зерцало», 2010. – СПС «Гарант». – Режим доступа: http://base.garant.ru/55008259 (дата обращения: 02.05.2019).
  2. Гаджиев Г.А. Принципы справедливости и доверия к суду как фундаментальные принципы частного права // Вестник экономического правосудия. – 2017. – № 4. – С. 65-87.
  3. Гражданский кодекс Российской Федерации. В 4 ч. Ч. 1: федер. закон Российской Федерации от 30.11.1994 № 51-ФЗ // Собрание законодательства РФ. – 1994. – № 32. – Ст. 3301.
  4. Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации: федер. закон Российской Федерации от 08.03.2015 № 21-ФЗ // Собрание законодательства РФ. – 2015. – № 10. – Ст. 1391.
  5. Конвенция № 173 Международной организации труда «О защите требований трудящихся в случае неплатежеспособности предпринимателя» (принята в г. Женева 23.06.1992).
  6. Конвенция № 95 Международной организации труда «Относительно защиты заработной платы» (принята в г. Женева 01.07.1949).
  7. Нерсесянц В.С. Философия права: учебник для вузов. – М.: Норма, 2005. – 656 с.
  8. О несостоятельности (банкротстве): федер. закон Российской Федерации от 26.10.2002 № 127-ФЗ // Собрание законодательства РФ. – 2002. – № 43. – Ст. 4190.
  9. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2018 № 305-ЭС17-4004(2) по делу № А40-80460/2015 // Картотека арбитражных дел. – Режим доступа: https://kad.arbitr.ru.
  10. По делу о проверке конституционности положения абзаца второго части первой статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан Ф.Х. Гумеровой и Ю.А. Шикунова: постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14.05.2012 № 11-П // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. – 2012. – № 4.
  11. Попондопуло В.Ф. Банкротство. Правовое регулирование: научно-практическое пособие. – Москва: Проспект, 2018. – 432 с.
  12. Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.04.2018 по делу № А53-28620/2015 // Картотека арбитражных дел. – Режим доступа: https://kad.arbitr.ru.
  13. Постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 13.04.2018 по делу № А33-4661/2016к17 // Картотека арбитражных дел. – Режим доступа: https://kad.arbitr.ru.
  14. Пресняков М.В. Категория справедливости в праве: аксиологический и регулятивный аспекты [Электронный ресурс] // Законодательство. – 2012. – № 3. – СПС «Гарант». – Режим доступа: http://base.garant.ru/58083235 (дата обращения: 02.05.2019).
  15. Субсидиарная ответственность контролирующих лиц: новые возможности // Журнал «Закон». – 2017. – № 8. – С. 18-33.
  16. Уголовный кодекс Российской Федерации: федер. закон Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ // Собрание законодательства РФ. – 1996. – № 25. – Ст. 2954.
  17. Финнис Дж. Естественное право и естественные права: пер. с англ. В.П. Гайдамака и А.В. Панихиной. – Москва: ИРИСЭН, Мысль, 2012. – 554 с.
  18. Шишмарева Т.П. Недействительность сделок и действий в процедурах несостоятельности в России и Германии. – М.: Статут, 2018. – 239 с.
  19. Этика Аристотеля: пер. с греч. Э. Радлова. – Санкт-Петербург: Изд. Философского Общества при Императорском С.П-ском Ун-те, 1908. – 207 с.